Бесцельный опыт
Война с Грузией не дала России ничего, кроме эйфории
Автор фото: АРКонфликт России и Грузии не уходит с газетных полос. Ежедневно поступают свежие новости. Пентагон вооружает грузин, мы не пускаем ОБСЕ в Абхазию, в Венесуэлу прилетели наши стратегические бомбардировщики, возмущение кипит, моторы греются, обвинения множатся, и вся эта многозначительная круговерть заслоняет вопрос, на который с самого начала не было ответа: “Зачем нам все это надо? Какая цель? Чего мы, собственно, хотим?”
Стремясь определиться в главном, “МК” обратился за разъяснениями к Дмитрию Фурману, доктору исторических наук, главному научному сотруднику Института Европы РАН.
— Пятидневная война России и Грузии — это исключительный случай крайне неудачных отношений двух государств или проявление каких-то тенденций, общих для всего постсоветского пространства?
— “Или-или” здесь не годится. Любой конфликт — это закономерное порождение и долгосрочных тенденций, и случайного стечения обстоятельств.
Всегда есть основа — конфликтогенность, готовность к конфликту. И есть какие-то случайные обстоятельства, которые приводят общий уровень напряженности к вспышке. Это как в любых отношениях индивидуумов. Как в семье, где напряженные отношения. Кто-то ложку не так положил — и тут же возникает конфликт.
— Кто не так положил ложку в нашем случае?
— Можно называть здесь самые разные факторы и причины, но всех их не перечислишь и не взвесишь. Есть очень много разных моментов, в том числе личностных.
Есть личностные мотивы внутри нашей правящей группы. К примеру, Медведеву, безусловно, надо было показать себя как сильного человека, компенсировать свой либеральный образ какой-то жесткостью, доказать, что он не хуже Путина. А в Грузии президентом оказался именно Саакашвили — человек легко провоцируемый и сам провоцирующий.
Мы не знаем и не скоро узнаем конкретный ход событий — как они разворачивались. Но в принципе это не важно. Как и в любой конфликтной ситуации — в семье или на коммунальной кухне, — в принципе не важно, кто не убрал за собой. При высоком уровне напряжения конфликт обязательно прорывается и происходит вспышка — либо здесь и сейчас, либо завтра и где-то еще.
— Конфликт действительно зрел давно. Ясно, что его причиной было устремление Грузии на Запад. Но почему Россия воспринимала ее намерение столь болезненно?
— С 1991 года в России стал постепенно устанавливаться строй, который во многих аспектах повторяет основные контуры советского строя. Наше развитие стало отдаляться от западной модели и возвращаться на круги своя. Соответственно, стало восстанавливаться и внешнеполитическое поведение, аналогичное советскому. Устанавливался квазисоветский строй, и восстанавливались советские страхи — прежде всего страх окружения.
Сегодня мы стремимся к тому, чтобы зона буржуазных демократий не подошла к нам слишком близко. Стремимся сохранить систему, которая у нас установилась. Если Россия когда-нибудь окажется обложенной демократиями — белорусской, украинской, грузинской, — это будет довольно сложно, поэтому мы стараемся помешать такому ходу событий.
— Прибалтика ушла на Запад, но мы же не стали удерживать ее силой. Украина уходит, но о силовом воздействии тоже речи нет. Почему с Грузией дело дошло до войны?
— Грузия очень демонстративно и резко хотела на Запад — раздражающе демонстративно. Она провоцировала нас своим вызывающим поведением, желанием четко идти на Запад.
— А Прибалтика почему не провоцировала? Там никогда и выбора не стояло — оставаться с Россией или идти на Запад.
— Прибалтика во всех отношениях ближе к Европе, чем Грузия. Прибалтийские страны там ощущались как свои. Их быстро взяли под защиту и спрятали. А Грузия для Европы — это далеко. Какой-то Кавказ, кто там вообще живет, даже не знаем. Такого отклика, как к Прибалтике, к Грузии на Западе быть не могло. Это одна причина того, что она оказалась слабым звеном.
Другая причина состоит в том, что при своем устремлении на Запад Грузия имеет очень глубокие внутренние проблемы. Она слабая. Слабая, нищая и вызывающая. Показать свою силу и выместить раздражение, конечно, лучше на слабом. Украина — большая страна, на ней показывать силу страшновато. А Грузия — идеальный мальчик для битья.
— Грузия с самого начала была таким мальчиком? То есть с 92-го, когда мы поддержали осетин, и с 93-го, когда поддержали абхазов, существовал такой план — превратить Грузию в объект для демонстрации силы?
— Никакого плана не было. Было естественное раздражение русских военных и русской верхушки грузинским западничеством, завышенными претензиями и требованиями. Ма-а-аленькие, а выпендриваются.
— Слишком высокого о себе мнения?
— Именно так. Плюс к этому были Южная Осетия и Абхазия, которые откровенно просили: “Помогите, мы ваши братья”.
Не было плана, была объективно возникшая ситуация, и мы в нее втянулись.
— Признание западными странами независимости Косова и российско-грузинский конфликт, приведший к признанию независимости Абхазии и Южной Осетии, произошли с разрывом в два месяца. Это случайное совпадение или намеренное?
— Я думаю, что не совсем случайное. Раз вы с нами не считаетесь, то и мы с вами не будем — этот мотив безусловно присутствовал.
— Россия признала независимость грузинских территорий, только чтобы отплатить Западу за пренебрежение? Или мы проводим таким образом какую-то стратегическую линию во внешней политике?
— Наша политика, с моей точки зрения, не имеет вообще никакой стратегии. Никаких дальних планов. Мы просто очень раздражены, очень обижены на весь мир, но никакой стратегической цели у нас нет.
В Советском Союзе была такая цель — построение социализма во всем мире. Потом она завяла, но формально никуда не делась. Наличие цели давало критерии и ясность в каждом конкретном конфликте. Понятно было, что такое победа.
В Чехословакии, к примеру, попытались свергнуть социализм. Мы отстояли завоевания социализма — одержали победу в оборонительной борьбе. Все было ясно. Был язык, описывающий победу и поражение.
В нынешней политической системе, которая повторяет советскую систему безальтернативностью верховной власти, единством этой власти, ритуализацией демократического процесса, нет, тем не менее, прежнего идейного обоснования. А то идейное обоснование, которое есть, противоречит нашей реальности. Медведев и Путин говорят о себе: “Я демократ”, и они не лгут, они действительно так считают. Но при этом Путин за годы своего правления достроил здание безраздельной президентской власти, строить которое начал Ельцин, и оба они делали все, чтоб Россия не оказалась в окружении демократических государств.
У нас нет идеологии, которая могла бы обосновать нашу нынешнюю реальность. И поэтому не может быть стратегии.
— Сделать мир многополярным, создать противовес США — разве это не стратегическая цель российской внешней политики?
— Однополярного мира вообще быть не может. У мира, как у магнита, всегда два полюса. Есть полюс демократии и есть второй полюс, где все наоборот.
Многополярный мир не может быть стратегической целью России. Это просто лозунг, под которым мы рассчитываем стать сильными. Но пока наше самое реальное стремление — окружить себя недемократическими странами, то есть странами с такой же имитационно демократической системой, как наша. Но такую цель мы не только не можем провозгласить, как провозглашали победу социализма во всем мире, мы ее даже продумать не можем!
— Почему?
— Она неприличная. Удержать цепочку передаваемой власти до бесконечности и не допустить, чтоб вокруг были демократические страны и страны НАТО, что почти одно и то же. Вот единственная стратегическая цель, которая вытекает из действий Кремля. Но ведь это же никто никогда не выскажет, включая Путина и Медведева. Не выскажет, не проговорит и не продумает.
— Но если нет никакой конечной стратегии нашего будущего, за что же мы бьемся?
— В том-то и дело. Непонятно, что есть победа. Основная проблема с этим грузинским конфликтом — для чего? Что мы хотели? С самого начала, когда поддерживали осетин и абхазов, — что мы хотели?
Мы хотели поддержать маленькие народы, угнетаемые грузинами, из гуманитарных соображений? Этот вариант полностью исключается, поскольку у нас была Чечня и там гуманитарные соображения не играли никакой роли. Мы решили включить в состав России грузинские территории и расшириться? Сразу возникает вопрос: а мы вообще много хотим присоединить? Где край? Раньше была победа социализма во всем мире. А здесь что? Кого мы еще будем присоединять?
— Крым. Может быть, Аляску.
— Зачем? Это детское утверждение. Смешно. Даже если есть такая идея — она детская.
— Возможно, введя войска в Грузию, мы хотели свергнуть Саакашвили?
— Это не путь. Мы его власть, наоборот, укрепили. Кроме того, ну, будет свергнут Саакашвили — мы же не можем навязать Грузии какого-то своего правителя, как в Чехословакии в свое время убрали Дубчека и поставили Гусака. И людей таких у нас нет, и механизма такого нет. Мы хотели не пустить американцев в Грузию? Тоже ничего не дало. Мы хотели привязать Грузию к себе? Отвязали так, что дальше некуда.
— Возможно, мы получили какие-то территориальные преимущества — выход к морю, контроль над каспийскими трубопроводами?
— Конкретного — ничего. Ничего такого, что стоило бы вот этого всего, там нет. И быть не может. То есть, конечно, в Абхазии можно гостиницы открыть, вином торговать. Но это тоже смешно, это не дело государства, и совсем не стоит той цены, которую мы уже платим и еще будем платить.
— Россияне тем не менее воспринимают действия власти очень положительно — и жесткий силовой ответ Грузии, и признание независимости Абхазии и Южной Осетии. Чем вы это объясняете?
— Действия власти соответствуют психологии “массового” человека. Они в точности вписываются в логику подросткового конфликта, где главное — показать себя. Не достичь каких-то целей, а показать себя. Когда “массовый” человек видит, что власть показывает себя, ее действия, конечно, находят у него поддержку и отклик.
— Хотя при этом они не отвечают интересам государства?
— Как они могут отвечать интересам государства, если их невозможно объяснить рационально, исходя из каких-то планов, а только психологически? “Они нас не слушаются, мы им покажем, они нас не любят, мы им по морде, плевать, пусть мы будем одни, они все равно будут с нами считаться, у нас газ и нефть”. Вот все объяснение.
— Какие последствия будет иметь признание независимости Абхазии и Южной Осетии?
— Ну, конечно, усиление нашей изоляции в мире. Но, кроме того, боюсь, что мы получим новую вспышку сепаратизма в России. Она неизбежна, такая вспышка, и может теперь начаться довольно скоро. Последние события ее страшно ускорили. Невозможно одновременно иметь российское посольство в Цхинвале и мирную Чечню и Ингушетию в составе России.
Но эти события еще заставят многих россиян задуматься о будущем. Мы живем в стране, где в любой момент могут произойти самые странные события. Наша управляемая демократия управляется людьми, у которых нет внятной стратегической цели, а это рано или поздно приводит к полной неуправляемости.
— Тем не менее сейчас люди очень довольны властью.
— Это не имеет никакого значения. Люди сегодня думают так, завтра — иначе. Сейчас обстановка шовинистического угара. Но он спадет, и тогда обязательно встанет вопрос: “А чего мы, собственно, хотим?”.
— Статус Нагорного Карабаха — может ли он измениться в ближайшем будущем?
— Вряд ли. На постсоветском пространстве никто не признал независимость Абхазии и Южной Осетии, кроме нас. Даже Беларусь сомневается. И, я думаю, никто не признает.
Единственная страна, которая теоретически могла бы нас поддержать, — Армения с Карабахом. Но и этого нет. Они ведут свою игру.
— Почему нас никто не поддержал из стран — членов СНГ?
— Потому что в наших действиях не было ни логики, ни стратегии, а только эмоциональная истерическая реакция. Я думаю, что со временем это начнет осознаваться и в России.
— Может ли российско-грузинский конфликт каким-то образом повлиять на отношения внутри СНГ?
— В СНГ, кроме Украины и Молдавии, доминируют режимы, схожие с нашим. Нет принципиальных различий между режимами Каримова, Назарбаева и Медведева. Зато есть общий страх цветных революций. Когда все хорошо, лидеры стран — членов СНГ хотят на Запад. Но когда становится плохо, возникает угроза их власти, они поворачиваются к России.
Каримов довольно независимо себя вел по отношению к нам. Но возникли андижанские события, и он тут же сделал поворот. Когда возникает угроза строю и себе лично, они сразу возвращаются под крыло России.
СНГ — это священный союз против оппозиции, против цветных революций. Но настоящей интеграции здесь быть не может. Интеграция по типу Европейского союза — это интеграция режимов, в которых присутствует разделение властей. Ты делегируешь часть власти какому-то наднациональному институту. Тебе не страшно, потому что ты все равно не обладаешь этой властью полностью, она распределена, к тому же ты знаешь, что через четыре года власти у тебя уже не будет. Но при нашем режиме, при режиме Лукашенко, Назарбаева власть безраздельна, ее нельзя делегировать, поэтому союз может быть только рыхлый. Члены СНГ периодически принимают вассальную позицию по отношению к России, потом укрепляются, начинают проявлять независимость, а в трудные моменты снова прибегают под наше крыло.
— Сколько еще будет продолжаться такое состояние?
— Долго. Но постепенно от этого куска будут отрываться кусочки. Сейчас отрывается Украина. Про Грузию и говорить нечего, уже оторвалась.
— Азиатские страны, вероятно, останутся в СНГ дольше всех?
— Там тоже очень разные государства. Первые попытки отрыва начались с Киргизии, которая по многим причинам оказалась не готова. Я думаю, что теперь на очереди Казахстан. Это очень хорошо развивающееся общество, вполне готовое к демократическому опыту. Получится у них с первого раза или нет — неизвестно. Но в любом случае СНГ — это айсберг, который тает.
— Во что в конце концов выльется нынешнее противостояние России и Запада? Войны не будет?
— Войны не будет, но будет продолжаться состояние напряженности — довольно вялой, но устойчивой.
Напряженность проистекает из конфликта нашего строя с расширяющейся сферой реальной демократии, поэтому она может уйти только с изменением нашего строя. А наш строй изменится не слишком скоро, поэтому мы обречены на периодические вспышки напряженности, затухания и очередные обострения. Так что это надолго.
ссылка на статью
Бесцельный опыт
отправить ссылку по эл. почте
четверг, 11 сентября 2008 г.
четверг, 21 августа 2008 г.
КАК МАНЬЯК ЛИЛИПУТИН СДЕЛАЛ СВОЮ СТРАНУ ЗАЛОЖНИКОМ СВОЕЙ НЕНАВИСТИ К ГРУЗИИ
19 августа 2008 года
В эфире радиостанции «Эхо Москвы» Андрей Илларионов, бывший советник Президента РФ по экономическим вопросам.
Эфир ведет Сергей Бунтман.
С. БУНТМАН: Добрый вечер, программу ведет Сергей Бунтман, действительно, у нас в гостях Андрей Илларионов. Андрей Николаевич, добрый день.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Добрый день, Сергей, добрый день нашим слушателям и зрителям.
С. БУНТМАН: И сразу по актуальным событиям, сегодня собирались министры иностранных дел стран НАТО, приняли несколько решений, решение одно – это особый комитет, как НАТО-Россия был, но НАТО-Грузия, т.е. такое углубленное изучение грузинской ситуации и помощи Грузии, может быть, с перспективой, как и говорилось, вступления в НАТО. Второе, приостановка наших взаимоотношений, регулярных взаимоотношений НАТО и России до выполнения договоренностей. У меня такой вопрос сразу, последние два-три дня после достижения соглашений, то, что Россия сейчас делает, то, что Россия не так интенсивно, как хотелось бы, наверное, мировому сообществу, выводит свои войска или отводит, как это говорят военные, воздействовало как-то на решение НАТО, на принятие решений? Или после войны грузинско-российской это было уже предрешено?
А. ИЛЛАРИОНОВ: С моей точки зрения, результаты совершенно очевидные, причем с каждым днем мы видим, как нарастает и изменяется реакция НАТО, но и не только НАТО, кстати говоря, не только западного мира, но всего мира.
С. БУНТМАН: Изменяется?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Меняется, конечно, меняется в более жесткую сторону по отношению к России. Собственно говоря, те действия, которые происходят сейчас с российской стороны, вызывают, к сожалению, лишь большее ожесточение со стороны окружающего мира.
С. БУНТМАН: Т.е. какие действия?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Но к этому я бы добавил еще, по крайней мере, два очень важных наблюдения, как мне кажется. Вы сказали – после войны и назвали грузинско-российской ее, а, во-первых, мне кажется, что война не грузинско-российская, а российско-грузинская, это первое. Второе, после войны говорить точно рано, война не закончилась, а война, по сути дела, продолжается. И то, что мы сейчас обсуждаем, в том числе, те действия, которые осуществляются и на территории Грузии, и далеко за пределами Грузии, лишь отражают то, что война в полном ее объеме, не только военные действия, но и дипломатические, внешнеполитические, информационные, транспортные, экономические и многие другие, все эти действия продолжаются. Война началась, но война не закончилась. Наконец, еще один комментарий важно сделать, мне кажется, мы видим, по крайней мере, три четко разделяющихся периода с точки зрения характера действий со стороны российской власти. Это действия до 12 августа, я специально говорю, не с какого времени, а до 12 августа, потому что о том, когда эти действия начались, мы поговорим немного позже. Наконец, с 12 по 15 августа - это период демонстрации некого миролюбия и готовности подписать соответствующее соглашение, 6 принципов, и, наконец, действия, которые, с моей точки зрения, видимо, можно датировать началом 15 августа до настоящего времени, когда эта политика второго периода являлась некоторым противовесом и противоположностью той политики, которая наблюдалась до 12 августа, и то, что наблюдаем сейчас, является отчасти политикой, противостоящей той политике, которая была заявлена, но которая не проводилась в течение периода с 12 по 15 августа. Т.е. за короткий период времени российская позиция, как мне кажется, дважды поменяла свое направление почти на 180 градусов.
С. БУНТМАН: Потом попробуем выяснить, обязательно я вас спрошу, почему, как вы думаете, есть такое изменение позиции, но я бы хотел уточнить все-таки нашу терминологию, российско-грузинская, грузинско-российская, дело в том, что, собственно, события, собственно, боевые события и кровавые события начались с того, что был обстрел Цхинвала, или это не так?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Вы знаете, это, собственно говоря, один из тех тезисов, которые я хотел в начале заявить в качестве просто тех позиций, которые я считал бы важным сказать, но, я надеюсь, тогда после вашего вопроса я смогу это сделать.
С. БУНТМАН: Да, конечно.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Поскольку это один из тезисов, тогда я немножко более подробно скажу сейчас, один из важнейших вопросов, который требует просто фактического уточнения для всей российской общественности, это вопрос о том, когда началась война. Официальные власти объявили, по сути дела, начало военных действий со стороны России после того, как прошло заседание СБ, на котором президент страны принял соответствующее решение, которое было также обнародовано по телевидению. Тем не менее, и после которых была показана соответствующая картинка о входе российских войск на территорию Грузии. На самом деле, существует огромное количество фактических подтверждений, которые, собственно, не опровергаются никем, что ввод первой колонны российских танков начался гораздо раньше, по крайней мере…
С. БУНТМАН: Раньше обстрела Цхинвали?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Есть просто факты о том, что бои под Джавой, за ключевой мост между Рокским перевалом и Джавой, по которым шли танки, шли в четыре утра, а по данным грузинским, их надо, конечно, проверять, но, тем не менее, они утверждают, что первая колонна из 150 танков и бронемашин пересекла границу в 23 часа 30 минут. Еще раз скажу, я не утверждаю, что эта информация является верной, надо проверять, тем не менее, они утверждают, наконец, есть достаточно большое количество подтверждений того, что, по крайней мере, передовые части 58-й армии находились в Цхинвали уже 7 августа.
С. БУНТМАН: Эта информация, у меня маленький вопрос до перерыва, эта информация с грузинской стороны появилась одновременно с событиями или уже после всего?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Это хороший вопрос, я, к сожалению, не владею грузинским языком, не могу сказать об этом, когда она появилась.
С. БУНТМАН: Это очень важное уточнение, которое необходимо.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я с вами полностью согласен, но если мы будем говорить об этом, уж если говорить, когда началась война, выясняется, что со стороны не России, не со стороны Грузии, а со стороны представителей Южной Осетии заявления о том, что началась война, прозвучали 4 августа, неоднократно, 3 августа, 3, 4, 5 августа на территории Цхинвали оказалось большое количество людей, которых там никогда не было, которые сообщали о том, что они приехали туда для того, чтобы участвовать в войне.
С. БУНТМАН: Андрей Илларионов, мы продолжим через минуту.
РЕКЛАМА
С. БУНТМАН: Мы продолжаем, Андрей Илларионов у нас в студии, мы как раз остановились на проблеме начала войны, и это один из тезисов, которые вы по размышлениям о войне как раз можете выдвинуть. О чем другие?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Собственно, некоторые мы уже назвали, первое, это крупномасштабная война по многим направлениям, а она началась, но она не закончилась, второе, это не осетинско-грузинская, не абхазско-грузинская, это российско-грузинская война, в которой ни осетинская, ни абхазская сторона никакой самостоятельной роли не играют, но надо иметь в виду. Третье, когда началась война, мы сейчас, к сожалению, точно не можем сказать, но есть достаточно большое количество информации, которое говорит о том, что многие люди, находившиеся на территории Осетии, с конца июля – начала августа этого года, были уверены в том, что начнется война, и они приехали туда для участия в войне, а не сделали эти заявления до 7 августа. Есть, например, такой известный сайт, не сайт, а блог, Живой журнал, «Рупор народа», блоггеры уже идентифицировали, что этот блог был создан российскими спецслужбами, а для информационного сопровождения операции в Южной Осетии и в Грузии, от имени якобы автора этого блога 4 августа была размещена информация о том, что будет война – «я приехал сюда воевать и рассказывать о том, как происходят события». Официальные сообщения государственного комитета по информации и печати республики Южная Осетия в течение всего начала августа сообщали о подготовке войны, собственно, сообщения многих жителей или лиц, которые находились на территории Цхинвали, говорили о том, что будет война, Россия нам пообещала помощь, почему Россия не приходит еще, эти сообщения, эти заявления были сделаны 5, 6, 7 августа.
С. БУНТМАН: Но и раньше были такие сообщения, и раньше, гораздо раньше, это вообще позиция была Южной Осетии. Но это не означает, что война началась именно так.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Таких сообщений, нет, таких сообщений, таких заявлений точно не было, и если посмотреть об эскалации напряженности, которая происходила с 1-го по 7-е августа, такого не было, по крайней мере, с периода 91-92 гг., когда были соответствующие бои в Южной Осетии в 92-93 г., когда шла война в Абхазии. Еще раз говорю, это вопрос очень сложный, потому что есть разные стороны, каждая из сторон высказывает свою точку зрения, представляет свою информацию, не полную информацию, искаженную информацию. Объективно разобраться, как на самом деле происходили события, очень непросто. Тем не менее, для всех нас чрезвычайно важно получить как можно больше информации и понять, что же все же, что же на самом деле произошло. А то, о чем вы говорите, атака грузинских войск на Цхинвали, действительно, произошла в ночь с 7-го на 8-е августа, естественно, это применение вооруженных сил против других вооруженных сил, в том числе, находившихся в городе, не имеет никакого оправдания, нет никаких оснований для применения вооруженных сил против населения, это нарушение тех договоренностей, которые там были.
С. БУНТМАН: Причем таких, как это было, залпового огня.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Что касается применения систем залпового огня, то там по-прежнему существует достаточно большое количество разной информации о том, очевидно, обе стороны применяли системы залпового огня, со стороны осетинской применялась тяжелая артиллерия, которая запрещена была там, которая не должна была там находиться. Из этих дальнобойных орудий происходил обстрел грузинских позиций в течение недели, с 1 по 7 августа. Официальная позиция грузинской стороны, что их рейд на Цхинвали и на окружающие высоты был связан с тем, чтобы заставить замолчать эти батареи. Это их право, высказывать свою позицию, наша задача – разобраться, каким образом дальнобойная артиллерия, тяжелая артиллерия, которая запрещена к размещению в зоне конфликта, там оказалась, и какую роль сыграли российские миротворцы, которые допустили размещение этих орудий на территории, находившейся под этим контролем.
С. БУНТМАН: Но здесь хочется спросить, вообще как миротворцы сами, российские миротворцы, могут запретить что бы то ни было размещать, предположим, руководству российских вооруженных сил.
А. ИЛЛАРИОНОВ: А вот это интересный вопрос, потому что, в любом случае, в стандартной международной практике миротворцы являются нейтральной стороной между сторонами, участвующими в конфликте, таким образом, они применяют, если это необходимо, силу для недопущения нарушений этих соглашений. Тяжелая техника, вводимая на территорию конфликта, в зону, относящуюся к российским миротворцам, должна была бы вызвать соответствующую реакция со стороны российских миротворцев. Такой реакции не было. Если посмотреть не грузинские источники…
С. БУНТМАН: Это что, парадокс, конфликт интересов, конфликт командования, подчинения?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Дело в том, что есть некое общее правило, которое было нарушено в начале 90-х гг. в Осетии и в Абхазии. Это правило заключается в том, что миротворцы вводятся из страны, которая не является непосредственно граничащей к странам, участвующим в конфликте, в этом случае это правило было нарушено. Совершенно очевидно, что миротворцы как с одной, так и с другой стороны, российские миротворцы и грузинские миротворцы не были нейтральными сторонами в этом конфликте.
С. БУНТМАН: Тем не менее, это было присутствие этих именно миротворцев, этих сторон, было нейтрализующим фактором в течение достаточно долгих лет.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Да, и тот факт, что, тем не менее, потом это произошло, заставляет еще раз более внимательно посмотреть, что же произошло летом и весной 2008 года. Сейчас существует огромная информация, собственно, она не является секретной, собственно говоря, это масса подтверждений, о том, что война против Грузии готовилась в течение длительного времени, по крайней мере, три года. А наиболее интенсивно она готовилась, по крайней мере, последние четыре месяца, как минимум, с апреля 2008 года, когда на рубежи к Кавказскому хребту подтягивались вооруженные силы численностью не менее 20 тыс. человек, а на территорию Абхазии были введены части, по оценкам, примерно 1 200 единиц бронетехники, до начала конфликта, в мае, в июне, в июле, собственно говоря, сторона, которая стремилась бы обеспечить мирное решение проблемы, не вводит армаду танков, собственно, сопоставимую с тем количеством танков, которые Советский Союз использовал в битве при Курской дуге, очередную дату которой мы недавно отметили.
С. БУНТМАН: Еще тогда контрвопрос, приготовление и не только заявления, а и действенные приготовления грузинской стороны к тому, что они называют восстановлением территориальной целостности и конституционного порядка, были ли они реальны?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Это уже следующий вопрос, который, с моей точки зрения, если вы хотите, конечно, это обсуждать, это мы можем сделать, я хотел бы просто все-таки сосредоточиться на российской стороне, на том, что для нас является чрезвычайно важным для нашего общества, для нашей страны. Очень коротко, есть принцип территориальной целостности Грузии, которые признан мировым сообществом, который признан РФ, российскими властями, подписан нашим руководством, который не отменялся. Лишь в последние дни, в том числе, после 7-8-го числа представители российской власти достаточно пренебрежительно отзываются о территориальной целостности Грузии. Это, честно говоря, не красит наших руководителей, это, честно говоря, ставит наших руководителей в кричащее противоречие по сравнению с абсолютным большинством, честно говоря, со всеми остальными руководителями стран мира и вообще со всеми остальными странами мира. Это грубейшее нарушение международного права, международных принципов, международных договоренностей, подобная демонстрационная позиция изолирует российское руководство гораздо больше, чем что бы то ни было. С моей точки зрения, это ошибка, это грубая ошибка со стороны российского руководства.
С. БУНТМАН: Косовский прецедент?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Косовский прецедент, в этом случае Россия, как мы хорошо знаем, всегда выступала и продолжает выступать против предоставления независимости Косова, т.е. тем самым выступает за принцип территориального суверенитета, территориальной целостности Югославии. В таком случае, если этого принципа Россия придерживается по отношению к Югославии, то почему же от этого принципа российские власти отказались по отношению к Грузии? Если бы российские власти поддержали бы независимость Косово так же, как и другие страны поддержали бы суверенитет и независимость Косово, у них было бы моральное право поддержать соответствующие предложения и пожелания народов Абхазии и Южной Осетии. Собственно говоря, если бы российские власти поддержали и пошли бы навстречу предложению чеченского народа о получении суверенитета и государственной независимости от РФ. Поскольку в двух предшествующих случаях российские власти придерживались прямо противоположного подхода, то сейчас, внезапно проснувшись, а, точнее, не проснувшись, а одновременно другой рукой отстаивая принцип территориальной целостности Югославии и отказывая в этом принципе Грузии, российские власти демонстрируют принцип двойных стандартов.
С. БУНТМАН: Говорю об изменившейся ситуации, т.к. и принцип территориальной целостности той же самой Югославии был нарушен политикой Милошевича и этническими чистками в Косове, то точно также можно сказать, что после 8 августа фактически уничтожение и чистка осетинского населения, как на этом настаивает российская сторона, приводят к резкому изменению ситуацию, где нельзя уже говорить и о формальной целостности Грузии.
А. ИЛЛАРИОНОВ: С моей точки зрения, я здесь совершенно, если вы хотите представить меня таким образом, что я защищаю чью-либо позицию, то это не так.
С. БУНТМАН: Я пытаюсь выяснить просто ситуацию, как вы ее видите.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Принципиальная позиция, есть одна принципиальная позиция, территориальная целостность любого существующего государства, если бы российские власти придерживались этого принципа во всех конфликта, это было бы демонстрацией принципиального подхода, либо же отстаивание права на получение независимости любым народом и государственного суверенитета, это была бы другая позиция, тоже была бы принципиальная позиция. Она, естественно, могла бы получить соответствующую поддержку. Изменение позиции, переход от одной стороны к другой, от одного случая к другому, конечно, делает позицию российского руководства чрезвычайно уязвимой, чрезвычайно легко поддающейся критике, что, собственно говоря, и происходит сейчас по всему миру. Я бы все-таки пошел бы дальше, обратил внимание на некоторые другие вещи. При вводе российских войск на территорию Грузии была нарушена конституция РФ, решение было принято без согласования с СФ. И даже сейчас, уже по прошествии сколько, 12 дней войны, уже, по крайней мере, даже той войны, того начала войны, которое считается со стороны официальной российской власти, в течение 12 дней никакого решения СФ по этому поводу нет. Это нарушение концепции внешней безопасности, государственной безопасности страны, военной безопасности, в которой сказано, что операция по принуждению кого бы то ни было к миру проводится тоже в соответствии с соответствующими процедурами, которые не были соблюдены. Это нарушение устава ООН, в результате этого Россия впервые за последние 30 лет после декабря 79-го года оказалась в положении агрессора безотносительно к тому, что и какую политику проводила та страна или власти той страны, на действия которой были соответствующие действия.
С. БУНТМАН: Главный человеческий аргумент, надо было не раздумывать, а спасать людей.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Дело в том, что именно такой аргумент использовался нацистской Германией, когда предъявлялись ультиматумы Чехословакии по поводу Судетской области, именно такие аргументы вводились, потому что надо спасать судетских немцев, поэтому нужно сделать. Этот же аргумент приводился неоднократно многими другими странами, которые выступали в положении агрессора. Именно поэтому в течение десятилетий, даже столетий в мировой политике некоторым элементом, основным элементом международного права является правило, принцип, в соответствии с которым нарушение территориальной целостности, введение войск на территорию другой страны без соответствующего мандата, полученного в результате решения международной организации, считается агрессией. Если бы РФ обратилась бы к международным органам за получением соответствующей поддержки для введения войск, как, кстати говоря, это происходило в случае Югославии или в случае Ирака, можно спорить по поводу, насколько это было правильно.
С. БУНТМАН: Но там тоже был неполный мандат, неполное решение.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Но, тем не менее…
С. БУНТМАН: Там не было одобрено.
А. ИЛЛАРИОНОВ: …не односторонне, там чрезвычайно важно, что каким бы это ни было полномасштабным, это не было односторонним. В данном случае, никаких переговоров, никаких консультаций с кем бы то ни было российские власти не вели.
С. БУНТМАН: Андрей Илларионов, мы продолжим через несколько минут.
НОВОСТИ
С. БУНТМАН: Мы продолжаем, Андрей Илларионов, у меня вопрос, мы сейчас продолжим разговор и о выводе войск, и о договоренности, это очень важные вещи, то, что Ирина мне задает, как вы относитесь к информации, что война должна была начаться 9 мая, т.е. была многочисленная информация, с грузинской стороны должна была начаться война, только, например, несколько действий России, в том числе, и сбитые самолеты, они предотвратили начало войны, начало активных действий со стороны Грузии.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Вы знаете, я ничего не могу сказать по поводу 9 мая, но сейчас, уже ретроспективно просматривая информацию, которая специалистам, которые внимательно за этим следили в течение всего этого времени, мы видим, по крайней мере, несколько десятков сообщений о том, что военные действия могли, на самом деле, военные действия, основное количество предсказаний касается того, что военные действия должны были развернуться в августе. Я просто приведу пример, который, на самом деле, неоднократно уже использовался, один из высокопоставленных европейских дипломатов в разговоре с другим высокопоставленным российским дипломатом высказал свое пожелание, это было в начале июля, даже в середине июля, желание приехать в Грузию для как раз обсуждения вопросов урегулирования конфликтов в Осетии и Абхазии, на что высокопоставленный, да, естественно, говорили о том, что возможны ли военные действия, на что высокопоставленный российский дипломат сказал о том, что сентябрь – это будет уже поздно, вам надо ехать раньше. Открытым текстом, собственно говоря, если посмотреть публикации многих других специалистов, которые за этим внимательно следили, то о том, что военные действия будут развернуты летом этого года, знал, в общем, каждый. Надо сказать прямо, что готовились обе стороны, готовились к военным действиям. Готовилась и Россия, готовилась и Грузия. Готовились довольно солидарно, как мы видим, Россия подготовилась гораздо лучше, выведя 20-тысячную группировку непосредственно либо на плацдарм в Абхазии, либо заняв все перевалы на Кавказском хребте, возможно, даже…
С. БУНТМАН: На что мог рассчитывать Саакашвили?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я вернусь к этому вопросу, потому что это очень важный вопрос.
С. БУНТМАН: Это очень важный вопрос.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Это ключевой вопрос, но перед этим я хотел бы обратить внимание на те слова, которые сегодня звучат в течение всего дня, только что сейчас прозвучали в новостном выпуске буквально две минуты тому назад. Министр иностранных дел России в очередной раз сегодня, я повторяю, сегодня, не вчера и не позавчера, так же, как и заместитель Генерального штаба генерал Ноговицын на сегодняшнем и на вчерашнем брифинге говорили о том, что, обратите внимание на термин, отвод войск, не вывод войск, а отвод. И генерал Ноговицын обратил внимание журналистов, я надеюсь, что вы хорошо понимаете тонкость этих различий между выводом и отводом, дело в том, что в нынешней интерпретации, интерпретации, которая существует, видимо, последние 24 часа, под отводом понимается отвод российских войск к границам, административным границам Южной Осетии, т.е. между, собственно, Грузией и Южной Осетией. Т.е. это означает, видимо, в таком же, не знаю, в какой степени это относится к административной границе между, собственно, Грузией и Абхазией, т.е., на самом деле, это означает, что российские войска, по крайней мере, часть их не будут выведены с территории всей Грузии, официальной государственной признанной границы Грузии, готовы остаться на территории Южной Осетии и Абхазии. Если это так, то в таком случае, такая интерпретация, существующая для наших официальных лиц последние 24 часа, явным и кричащим образом противоречит тем шести принципам, под которыми стоит подпись президента РФ Медведева, а также президента Франции Николя Саркози, по результатам их переговоров 12 августа. Я цитирую, пункт пятый, вооруженные силы РФ выводятся на линию, предшествующую началу боевых действий, не отводятся, а выводятся, очень четко здесь написано. В данный момент любой может сейчас посмотреть на любые официальные сайты РФ, не только на новостные – на официальные сайты РФ, во всех этих документах по-прежнему, по крайней мере, сохраняется это слово «выводятся». Это новая интерпретация, которая радикальным образом меняет смысл договоренностей, которые были заключены неделю тому назад, откровенно говоря, их изменяют таким образом, с которым, насколько я понимаю, ни французская сторона, ни грузинская сторона не были согласны, точно не были проинформированы.
С. БУНТМАН: Андрей Николаевич, дело в том, что сейчас еще даже войска не отведены, когда войска, все абсолютно российские войска окажутся за административной границей Южной Осетии, тогда мы сможем судить, если будет объявлено о завершении операции, о том, что Россия выполнила отвод, мы тогда сможем судить, существует ли в полной мере эта интерпретация или нет.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я бы готов был бы поверить в такую интерпретацию, я бы сказал, поверить доброму полицейскому в виде вас, Сергей, но дело в том, что для того, чтобы вывести войска, необходимо менять терминологию. Можно продолжать говорить – мы выводим войска, естественно, что вначале они уходят с территории непосредственно Грузии, в начале они уходят на территорию Южной Осетии и Абхазии, а потом выводятся со всей территории Грузии, в том числе, с территории Абхазии и Южной Осетии. Для этого не нужно менять слова, тот факт, что эти слова меняются, говорит уже о том, что, видимо, изменилась позиция, именно об этом и говорили, о том, что изменилась позиция в последние эти три дня, с 15-го четыре дня.
С. БУНТМАН: Но пока, пользуясь презумпцией невиновности, будем считать это военно-терминологическим уточнением.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я уже просмотрел новости сегодняшние, там есть в одной новости, речь идет о том, что войска выводятся на территорию Южной Осетии. О выводе войск, российских войск с территории Южной Осетии, ничего не говорится. Если это так, то я боюсь, я очень хотел бы, Сергей, оказаться на вашем месте и разделять вашу точку зрения, потому что в противоположном случае, т.е. в том случае, если окажется правильной позиция, о которой говорю сейчас я, то российские власти загоняют себя в ловушку, я прямо скажу, в западню, о которой, возможно, они еще не совсем догадываются, потому что в таком случае это означает, что в соответствии с пятым принципом, еще раз читаю его, вооруженные силы РФ выводятся на линию, предшествующую началу боевых действий. Если российские войска выйдут и останутся на территории Южной Осетии и Абхазии и скажут, что, собственно, в соответствии с этими шестью принципами мы оказались на линии, предшествующей началу боевых действий, то тогда это означает, что российские власти официально признают, что эти войска находились на территории Южной Осетии и Абхазии до начала боевых действий. И началом боевых действий будет признаваться пересечение административной границы Южной Осетии и Грузии.
С. БУНТМАН: Может, такая разница в интерпретации была заложена в документе и в различных переводах?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Возможно, там мы еще встретимся с такой трактовкой, что операция на территории Южной Осетии носит название миротворческой или принуждения к миру, а военные действия за пределами Южной Осетии и Абхазии будут называться боевыми действиями. Я не исключаю того, особенно если посмотреть на частоту использования в последнее время слов о том, что российские должностные лица не признают территориальной целостности Грузии. Тогда, действительно, если они считают, что государственная граница проходит по территориям Южной Осетии и Грузии, то тогда это будет логично. Но тогда это означает, что российские войска, в данном случае, не просто факт подтверждаем, а российские власти подтверждают факт нахождения российских войск на территории Южной Осетии. Тогда наступление грузинских войск ночью 7 августа должно интерпретироваться как защита с их точки зрения, с грузинской точки зрения, территории страны.
С. БУНТМАН: Тогда все смешивается, тогда абсолютно мешанина получается.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Нет, тогда получается, что они вступают в бой для защиты Грузии, для ведения боевых действий с российскими войсками. Собственно, по фактам оно так, очевидно, и было. Но в таком случае мы просто получаем юридическое, официальное подтверждение со стороны российской власти.
С. БУНТМАН: Т.е. РФ передает все козыри Михаилу Николаевичу Саакашвили?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Да, т.е. в таком случае, если начинается игра с отводом-выводом, то неизбежным результатом этого становится признание того, что грузинское руководство имело полное юридическое право начинать боевые действия.
С. БУНТМАН: Т.е. все, это подрывает полностью российскую позицию.
А. ИЛЛАРИОНОВ: В общем, честно говоря, она и так не очень сильная.
С. БУНТМАН: Я имею в виду и формально, и психологически.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Она утрачивает просто любые элементы логики и непротиворечивости.
С. БУНТМАН: Опять же, тогда, не исчезает ли тогда вопрос, на что рассчитывал Саакашвили?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я думаю, что на такое развитие событий он точно не рассчитывал. Я думаю, что если такое развитие событий, действительно, подтвердится, то он может серьезно поблагодарить своих российских коллег, потому что таких козырей, конечно, они ему еще не давали. Но во всей этой истории сейчас довольно много уже информации поступило о том, что происходило, как происходило, сейчас уже гораздо больше становится понятным, почему и что произошло, за исключением некоторых небольших вопросов, по крайней мере, для меня. До событий последних 24 часов с игрой слов в отвод-вывод, для меня был довольно серьезный вопрос, зачем был отдан приказ грузинским войскам на штурм позиций в Цхинвали, около Цхинвали, на высотах для захвата и подавления тех батарей. Для грузинской стороны не было никакого секрета в том, что российские войска находятся, большая группировка находится на территории Абхазии, ударная группировка готова к выступлению, что значительная часть находится на перевалах, на Рокском перевале, в Джаве, возможно, в Цхинвали, что большая часть вооружений находится в Цхинвали и рядом, почему…
С. БУНТМАН: Вопрос остается.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Почему, зная все это и, очевидно, зная гораздо больше, чем мы с вами знаем сегодня здесь, был отдан приказ грузинским войскам начать наступление?
С. БУНТМАН: Все, мы на этом вопросе, мы и завершаем «Особое мнение», Андрей Илларионов, всего доброго.
В эфире радиостанции «Эхо Москвы» Андрей Илларионов, бывший советник Президента РФ по экономическим вопросам.
Эфир ведет Сергей Бунтман.
С. БУНТМАН: Добрый вечер, программу ведет Сергей Бунтман, действительно, у нас в гостях Андрей Илларионов. Андрей Николаевич, добрый день.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Добрый день, Сергей, добрый день нашим слушателям и зрителям.
С. БУНТМАН: И сразу по актуальным событиям, сегодня собирались министры иностранных дел стран НАТО, приняли несколько решений, решение одно – это особый комитет, как НАТО-Россия был, но НАТО-Грузия, т.е. такое углубленное изучение грузинской ситуации и помощи Грузии, может быть, с перспективой, как и говорилось, вступления в НАТО. Второе, приостановка наших взаимоотношений, регулярных взаимоотношений НАТО и России до выполнения договоренностей. У меня такой вопрос сразу, последние два-три дня после достижения соглашений, то, что Россия сейчас делает, то, что Россия не так интенсивно, как хотелось бы, наверное, мировому сообществу, выводит свои войска или отводит, как это говорят военные, воздействовало как-то на решение НАТО, на принятие решений? Или после войны грузинско-российской это было уже предрешено?
А. ИЛЛАРИОНОВ: С моей точки зрения, результаты совершенно очевидные, причем с каждым днем мы видим, как нарастает и изменяется реакция НАТО, но и не только НАТО, кстати говоря, не только западного мира, но всего мира.
С. БУНТМАН: Изменяется?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Меняется, конечно, меняется в более жесткую сторону по отношению к России. Собственно говоря, те действия, которые происходят сейчас с российской стороны, вызывают, к сожалению, лишь большее ожесточение со стороны окружающего мира.
С. БУНТМАН: Т.е. какие действия?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Но к этому я бы добавил еще, по крайней мере, два очень важных наблюдения, как мне кажется. Вы сказали – после войны и назвали грузинско-российской ее, а, во-первых, мне кажется, что война не грузинско-российская, а российско-грузинская, это первое. Второе, после войны говорить точно рано, война не закончилась, а война, по сути дела, продолжается. И то, что мы сейчас обсуждаем, в том числе, те действия, которые осуществляются и на территории Грузии, и далеко за пределами Грузии, лишь отражают то, что война в полном ее объеме, не только военные действия, но и дипломатические, внешнеполитические, информационные, транспортные, экономические и многие другие, все эти действия продолжаются. Война началась, но война не закончилась. Наконец, еще один комментарий важно сделать, мне кажется, мы видим, по крайней мере, три четко разделяющихся периода с точки зрения характера действий со стороны российской власти. Это действия до 12 августа, я специально говорю, не с какого времени, а до 12 августа, потому что о том, когда эти действия начались, мы поговорим немного позже. Наконец, с 12 по 15 августа - это период демонстрации некого миролюбия и готовности подписать соответствующее соглашение, 6 принципов, и, наконец, действия, которые, с моей точки зрения, видимо, можно датировать началом 15 августа до настоящего времени, когда эта политика второго периода являлась некоторым противовесом и противоположностью той политики, которая наблюдалась до 12 августа, и то, что наблюдаем сейчас, является отчасти политикой, противостоящей той политике, которая была заявлена, но которая не проводилась в течение периода с 12 по 15 августа. Т.е. за короткий период времени российская позиция, как мне кажется, дважды поменяла свое направление почти на 180 градусов.
С. БУНТМАН: Потом попробуем выяснить, обязательно я вас спрошу, почему, как вы думаете, есть такое изменение позиции, но я бы хотел уточнить все-таки нашу терминологию, российско-грузинская, грузинско-российская, дело в том, что, собственно, события, собственно, боевые события и кровавые события начались с того, что был обстрел Цхинвала, или это не так?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Вы знаете, это, собственно говоря, один из тех тезисов, которые я хотел в начале заявить в качестве просто тех позиций, которые я считал бы важным сказать, но, я надеюсь, тогда после вашего вопроса я смогу это сделать.
С. БУНТМАН: Да, конечно.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Поскольку это один из тезисов, тогда я немножко более подробно скажу сейчас, один из важнейших вопросов, который требует просто фактического уточнения для всей российской общественности, это вопрос о том, когда началась война. Официальные власти объявили, по сути дела, начало военных действий со стороны России после того, как прошло заседание СБ, на котором президент страны принял соответствующее решение, которое было также обнародовано по телевидению. Тем не менее, и после которых была показана соответствующая картинка о входе российских войск на территорию Грузии. На самом деле, существует огромное количество фактических подтверждений, которые, собственно, не опровергаются никем, что ввод первой колонны российских танков начался гораздо раньше, по крайней мере…
С. БУНТМАН: Раньше обстрела Цхинвали?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Есть просто факты о том, что бои под Джавой, за ключевой мост между Рокским перевалом и Джавой, по которым шли танки, шли в четыре утра, а по данным грузинским, их надо, конечно, проверять, но, тем не менее, они утверждают, что первая колонна из 150 танков и бронемашин пересекла границу в 23 часа 30 минут. Еще раз скажу, я не утверждаю, что эта информация является верной, надо проверять, тем не менее, они утверждают, наконец, есть достаточно большое количество подтверждений того, что, по крайней мере, передовые части 58-й армии находились в Цхинвали уже 7 августа.
С. БУНТМАН: Эта информация, у меня маленький вопрос до перерыва, эта информация с грузинской стороны появилась одновременно с событиями или уже после всего?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Это хороший вопрос, я, к сожалению, не владею грузинским языком, не могу сказать об этом, когда она появилась.
С. БУНТМАН: Это очень важное уточнение, которое необходимо.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я с вами полностью согласен, но если мы будем говорить об этом, уж если говорить, когда началась война, выясняется, что со стороны не России, не со стороны Грузии, а со стороны представителей Южной Осетии заявления о том, что началась война, прозвучали 4 августа, неоднократно, 3 августа, 3, 4, 5 августа на территории Цхинвали оказалось большое количество людей, которых там никогда не было, которые сообщали о том, что они приехали туда для того, чтобы участвовать в войне.
С. БУНТМАН: Андрей Илларионов, мы продолжим через минуту.
РЕКЛАМА
С. БУНТМАН: Мы продолжаем, Андрей Илларионов у нас в студии, мы как раз остановились на проблеме начала войны, и это один из тезисов, которые вы по размышлениям о войне как раз можете выдвинуть. О чем другие?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Собственно, некоторые мы уже назвали, первое, это крупномасштабная война по многим направлениям, а она началась, но она не закончилась, второе, это не осетинско-грузинская, не абхазско-грузинская, это российско-грузинская война, в которой ни осетинская, ни абхазская сторона никакой самостоятельной роли не играют, но надо иметь в виду. Третье, когда началась война, мы сейчас, к сожалению, точно не можем сказать, но есть достаточно большое количество информации, которое говорит о том, что многие люди, находившиеся на территории Осетии, с конца июля – начала августа этого года, были уверены в том, что начнется война, и они приехали туда для участия в войне, а не сделали эти заявления до 7 августа. Есть, например, такой известный сайт, не сайт, а блог, Живой журнал, «Рупор народа», блоггеры уже идентифицировали, что этот блог был создан российскими спецслужбами, а для информационного сопровождения операции в Южной Осетии и в Грузии, от имени якобы автора этого блога 4 августа была размещена информация о том, что будет война – «я приехал сюда воевать и рассказывать о том, как происходят события». Официальные сообщения государственного комитета по информации и печати республики Южная Осетия в течение всего начала августа сообщали о подготовке войны, собственно, сообщения многих жителей или лиц, которые находились на территории Цхинвали, говорили о том, что будет война, Россия нам пообещала помощь, почему Россия не приходит еще, эти сообщения, эти заявления были сделаны 5, 6, 7 августа.
С. БУНТМАН: Но и раньше были такие сообщения, и раньше, гораздо раньше, это вообще позиция была Южной Осетии. Но это не означает, что война началась именно так.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Таких сообщений, нет, таких сообщений, таких заявлений точно не было, и если посмотреть об эскалации напряженности, которая происходила с 1-го по 7-е августа, такого не было, по крайней мере, с периода 91-92 гг., когда были соответствующие бои в Южной Осетии в 92-93 г., когда шла война в Абхазии. Еще раз говорю, это вопрос очень сложный, потому что есть разные стороны, каждая из сторон высказывает свою точку зрения, представляет свою информацию, не полную информацию, искаженную информацию. Объективно разобраться, как на самом деле происходили события, очень непросто. Тем не менее, для всех нас чрезвычайно важно получить как можно больше информации и понять, что же все же, что же на самом деле произошло. А то, о чем вы говорите, атака грузинских войск на Цхинвали, действительно, произошла в ночь с 7-го на 8-е августа, естественно, это применение вооруженных сил против других вооруженных сил, в том числе, находившихся в городе, не имеет никакого оправдания, нет никаких оснований для применения вооруженных сил против населения, это нарушение тех договоренностей, которые там были.
С. БУНТМАН: Причем таких, как это было, залпового огня.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Что касается применения систем залпового огня, то там по-прежнему существует достаточно большое количество разной информации о том, очевидно, обе стороны применяли системы залпового огня, со стороны осетинской применялась тяжелая артиллерия, которая запрещена была там, которая не должна была там находиться. Из этих дальнобойных орудий происходил обстрел грузинских позиций в течение недели, с 1 по 7 августа. Официальная позиция грузинской стороны, что их рейд на Цхинвали и на окружающие высоты был связан с тем, чтобы заставить замолчать эти батареи. Это их право, высказывать свою позицию, наша задача – разобраться, каким образом дальнобойная артиллерия, тяжелая артиллерия, которая запрещена к размещению в зоне конфликта, там оказалась, и какую роль сыграли российские миротворцы, которые допустили размещение этих орудий на территории, находившейся под этим контролем.
С. БУНТМАН: Но здесь хочется спросить, вообще как миротворцы сами, российские миротворцы, могут запретить что бы то ни было размещать, предположим, руководству российских вооруженных сил.
А. ИЛЛАРИОНОВ: А вот это интересный вопрос, потому что, в любом случае, в стандартной международной практике миротворцы являются нейтральной стороной между сторонами, участвующими в конфликте, таким образом, они применяют, если это необходимо, силу для недопущения нарушений этих соглашений. Тяжелая техника, вводимая на территорию конфликта, в зону, относящуюся к российским миротворцам, должна была бы вызвать соответствующую реакция со стороны российских миротворцев. Такой реакции не было. Если посмотреть не грузинские источники…
С. БУНТМАН: Это что, парадокс, конфликт интересов, конфликт командования, подчинения?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Дело в том, что есть некое общее правило, которое было нарушено в начале 90-х гг. в Осетии и в Абхазии. Это правило заключается в том, что миротворцы вводятся из страны, которая не является непосредственно граничащей к странам, участвующим в конфликте, в этом случае это правило было нарушено. Совершенно очевидно, что миротворцы как с одной, так и с другой стороны, российские миротворцы и грузинские миротворцы не были нейтральными сторонами в этом конфликте.
С. БУНТМАН: Тем не менее, это было присутствие этих именно миротворцев, этих сторон, было нейтрализующим фактором в течение достаточно долгих лет.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Да, и тот факт, что, тем не менее, потом это произошло, заставляет еще раз более внимательно посмотреть, что же произошло летом и весной 2008 года. Сейчас существует огромная информация, собственно, она не является секретной, собственно говоря, это масса подтверждений, о том, что война против Грузии готовилась в течение длительного времени, по крайней мере, три года. А наиболее интенсивно она готовилась, по крайней мере, последние четыре месяца, как минимум, с апреля 2008 года, когда на рубежи к Кавказскому хребту подтягивались вооруженные силы численностью не менее 20 тыс. человек, а на территорию Абхазии были введены части, по оценкам, примерно 1 200 единиц бронетехники, до начала конфликта, в мае, в июне, в июле, собственно говоря, сторона, которая стремилась бы обеспечить мирное решение проблемы, не вводит армаду танков, собственно, сопоставимую с тем количеством танков, которые Советский Союз использовал в битве при Курской дуге, очередную дату которой мы недавно отметили.
С. БУНТМАН: Еще тогда контрвопрос, приготовление и не только заявления, а и действенные приготовления грузинской стороны к тому, что они называют восстановлением территориальной целостности и конституционного порядка, были ли они реальны?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Это уже следующий вопрос, который, с моей точки зрения, если вы хотите, конечно, это обсуждать, это мы можем сделать, я хотел бы просто все-таки сосредоточиться на российской стороне, на том, что для нас является чрезвычайно важным для нашего общества, для нашей страны. Очень коротко, есть принцип территориальной целостности Грузии, которые признан мировым сообществом, который признан РФ, российскими властями, подписан нашим руководством, который не отменялся. Лишь в последние дни, в том числе, после 7-8-го числа представители российской власти достаточно пренебрежительно отзываются о территориальной целостности Грузии. Это, честно говоря, не красит наших руководителей, это, честно говоря, ставит наших руководителей в кричащее противоречие по сравнению с абсолютным большинством, честно говоря, со всеми остальными руководителями стран мира и вообще со всеми остальными странами мира. Это грубейшее нарушение международного права, международных принципов, международных договоренностей, подобная демонстрационная позиция изолирует российское руководство гораздо больше, чем что бы то ни было. С моей точки зрения, это ошибка, это грубая ошибка со стороны российского руководства.
С. БУНТМАН: Косовский прецедент?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Косовский прецедент, в этом случае Россия, как мы хорошо знаем, всегда выступала и продолжает выступать против предоставления независимости Косова, т.е. тем самым выступает за принцип территориального суверенитета, территориальной целостности Югославии. В таком случае, если этого принципа Россия придерживается по отношению к Югославии, то почему же от этого принципа российские власти отказались по отношению к Грузии? Если бы российские власти поддержали бы независимость Косово так же, как и другие страны поддержали бы суверенитет и независимость Косово, у них было бы моральное право поддержать соответствующие предложения и пожелания народов Абхазии и Южной Осетии. Собственно говоря, если бы российские власти поддержали и пошли бы навстречу предложению чеченского народа о получении суверенитета и государственной независимости от РФ. Поскольку в двух предшествующих случаях российские власти придерживались прямо противоположного подхода, то сейчас, внезапно проснувшись, а, точнее, не проснувшись, а одновременно другой рукой отстаивая принцип территориальной целостности Югославии и отказывая в этом принципе Грузии, российские власти демонстрируют принцип двойных стандартов.
С. БУНТМАН: Говорю об изменившейся ситуации, т.к. и принцип территориальной целостности той же самой Югославии был нарушен политикой Милошевича и этническими чистками в Косове, то точно также можно сказать, что после 8 августа фактически уничтожение и чистка осетинского населения, как на этом настаивает российская сторона, приводят к резкому изменению ситуацию, где нельзя уже говорить и о формальной целостности Грузии.
А. ИЛЛАРИОНОВ: С моей точки зрения, я здесь совершенно, если вы хотите представить меня таким образом, что я защищаю чью-либо позицию, то это не так.
С. БУНТМАН: Я пытаюсь выяснить просто ситуацию, как вы ее видите.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Принципиальная позиция, есть одна принципиальная позиция, территориальная целостность любого существующего государства, если бы российские власти придерживались этого принципа во всех конфликта, это было бы демонстрацией принципиального подхода, либо же отстаивание права на получение независимости любым народом и государственного суверенитета, это была бы другая позиция, тоже была бы принципиальная позиция. Она, естественно, могла бы получить соответствующую поддержку. Изменение позиции, переход от одной стороны к другой, от одного случая к другому, конечно, делает позицию российского руководства чрезвычайно уязвимой, чрезвычайно легко поддающейся критике, что, собственно говоря, и происходит сейчас по всему миру. Я бы все-таки пошел бы дальше, обратил внимание на некоторые другие вещи. При вводе российских войск на территорию Грузии была нарушена конституция РФ, решение было принято без согласования с СФ. И даже сейчас, уже по прошествии сколько, 12 дней войны, уже, по крайней мере, даже той войны, того начала войны, которое считается со стороны официальной российской власти, в течение 12 дней никакого решения СФ по этому поводу нет. Это нарушение концепции внешней безопасности, государственной безопасности страны, военной безопасности, в которой сказано, что операция по принуждению кого бы то ни было к миру проводится тоже в соответствии с соответствующими процедурами, которые не были соблюдены. Это нарушение устава ООН, в результате этого Россия впервые за последние 30 лет после декабря 79-го года оказалась в положении агрессора безотносительно к тому, что и какую политику проводила та страна или власти той страны, на действия которой были соответствующие действия.
С. БУНТМАН: Главный человеческий аргумент, надо было не раздумывать, а спасать людей.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Дело в том, что именно такой аргумент использовался нацистской Германией, когда предъявлялись ультиматумы Чехословакии по поводу Судетской области, именно такие аргументы вводились, потому что надо спасать судетских немцев, поэтому нужно сделать. Этот же аргумент приводился неоднократно многими другими странами, которые выступали в положении агрессора. Именно поэтому в течение десятилетий, даже столетий в мировой политике некоторым элементом, основным элементом международного права является правило, принцип, в соответствии с которым нарушение территориальной целостности, введение войск на территорию другой страны без соответствующего мандата, полученного в результате решения международной организации, считается агрессией. Если бы РФ обратилась бы к международным органам за получением соответствующей поддержки для введения войск, как, кстати говоря, это происходило в случае Югославии или в случае Ирака, можно спорить по поводу, насколько это было правильно.
С. БУНТМАН: Но там тоже был неполный мандат, неполное решение.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Но, тем не менее…
С. БУНТМАН: Там не было одобрено.
А. ИЛЛАРИОНОВ: …не односторонне, там чрезвычайно важно, что каким бы это ни было полномасштабным, это не было односторонним. В данном случае, никаких переговоров, никаких консультаций с кем бы то ни было российские власти не вели.
С. БУНТМАН: Андрей Илларионов, мы продолжим через несколько минут.
НОВОСТИ
С. БУНТМАН: Мы продолжаем, Андрей Илларионов, у меня вопрос, мы сейчас продолжим разговор и о выводе войск, и о договоренности, это очень важные вещи, то, что Ирина мне задает, как вы относитесь к информации, что война должна была начаться 9 мая, т.е. была многочисленная информация, с грузинской стороны должна была начаться война, только, например, несколько действий России, в том числе, и сбитые самолеты, они предотвратили начало войны, начало активных действий со стороны Грузии.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Вы знаете, я ничего не могу сказать по поводу 9 мая, но сейчас, уже ретроспективно просматривая информацию, которая специалистам, которые внимательно за этим следили в течение всего этого времени, мы видим, по крайней мере, несколько десятков сообщений о том, что военные действия могли, на самом деле, военные действия, основное количество предсказаний касается того, что военные действия должны были развернуться в августе. Я просто приведу пример, который, на самом деле, неоднократно уже использовался, один из высокопоставленных европейских дипломатов в разговоре с другим высокопоставленным российским дипломатом высказал свое пожелание, это было в начале июля, даже в середине июля, желание приехать в Грузию для как раз обсуждения вопросов урегулирования конфликтов в Осетии и Абхазии, на что высокопоставленный, да, естественно, говорили о том, что возможны ли военные действия, на что высокопоставленный российский дипломат сказал о том, что сентябрь – это будет уже поздно, вам надо ехать раньше. Открытым текстом, собственно говоря, если посмотреть публикации многих других специалистов, которые за этим внимательно следили, то о том, что военные действия будут развернуты летом этого года, знал, в общем, каждый. Надо сказать прямо, что готовились обе стороны, готовились к военным действиям. Готовилась и Россия, готовилась и Грузия. Готовились довольно солидарно, как мы видим, Россия подготовилась гораздо лучше, выведя 20-тысячную группировку непосредственно либо на плацдарм в Абхазии, либо заняв все перевалы на Кавказском хребте, возможно, даже…
С. БУНТМАН: На что мог рассчитывать Саакашвили?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я вернусь к этому вопросу, потому что это очень важный вопрос.
С. БУНТМАН: Это очень важный вопрос.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Это ключевой вопрос, но перед этим я хотел бы обратить внимание на те слова, которые сегодня звучат в течение всего дня, только что сейчас прозвучали в новостном выпуске буквально две минуты тому назад. Министр иностранных дел России в очередной раз сегодня, я повторяю, сегодня, не вчера и не позавчера, так же, как и заместитель Генерального штаба генерал Ноговицын на сегодняшнем и на вчерашнем брифинге говорили о том, что, обратите внимание на термин, отвод войск, не вывод войск, а отвод. И генерал Ноговицын обратил внимание журналистов, я надеюсь, что вы хорошо понимаете тонкость этих различий между выводом и отводом, дело в том, что в нынешней интерпретации, интерпретации, которая существует, видимо, последние 24 часа, под отводом понимается отвод российских войск к границам, административным границам Южной Осетии, т.е. между, собственно, Грузией и Южной Осетией. Т.е. это означает, видимо, в таком же, не знаю, в какой степени это относится к административной границе между, собственно, Грузией и Абхазией, т.е., на самом деле, это означает, что российские войска, по крайней мере, часть их не будут выведены с территории всей Грузии, официальной государственной признанной границы Грузии, готовы остаться на территории Южной Осетии и Абхазии. Если это так, то в таком случае, такая интерпретация, существующая для наших официальных лиц последние 24 часа, явным и кричащим образом противоречит тем шести принципам, под которыми стоит подпись президента РФ Медведева, а также президента Франции Николя Саркози, по результатам их переговоров 12 августа. Я цитирую, пункт пятый, вооруженные силы РФ выводятся на линию, предшествующую началу боевых действий, не отводятся, а выводятся, очень четко здесь написано. В данный момент любой может сейчас посмотреть на любые официальные сайты РФ, не только на новостные – на официальные сайты РФ, во всех этих документах по-прежнему, по крайней мере, сохраняется это слово «выводятся». Это новая интерпретация, которая радикальным образом меняет смысл договоренностей, которые были заключены неделю тому назад, откровенно говоря, их изменяют таким образом, с которым, насколько я понимаю, ни французская сторона, ни грузинская сторона не были согласны, точно не были проинформированы.
С. БУНТМАН: Андрей Николаевич, дело в том, что сейчас еще даже войска не отведены, когда войска, все абсолютно российские войска окажутся за административной границей Южной Осетии, тогда мы сможем судить, если будет объявлено о завершении операции, о том, что Россия выполнила отвод, мы тогда сможем судить, существует ли в полной мере эта интерпретация или нет.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я бы готов был бы поверить в такую интерпретацию, я бы сказал, поверить доброму полицейскому в виде вас, Сергей, но дело в том, что для того, чтобы вывести войска, необходимо менять терминологию. Можно продолжать говорить – мы выводим войска, естественно, что вначале они уходят с территории непосредственно Грузии, в начале они уходят на территорию Южной Осетии и Абхазии, а потом выводятся со всей территории Грузии, в том числе, с территории Абхазии и Южной Осетии. Для этого не нужно менять слова, тот факт, что эти слова меняются, говорит уже о том, что, видимо, изменилась позиция, именно об этом и говорили, о том, что изменилась позиция в последние эти три дня, с 15-го четыре дня.
С. БУНТМАН: Но пока, пользуясь презумпцией невиновности, будем считать это военно-терминологическим уточнением.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я уже просмотрел новости сегодняшние, там есть в одной новости, речь идет о том, что войска выводятся на территорию Южной Осетии. О выводе войск, российских войск с территории Южной Осетии, ничего не говорится. Если это так, то я боюсь, я очень хотел бы, Сергей, оказаться на вашем месте и разделять вашу точку зрения, потому что в противоположном случае, т.е. в том случае, если окажется правильной позиция, о которой говорю сейчас я, то российские власти загоняют себя в ловушку, я прямо скажу, в западню, о которой, возможно, они еще не совсем догадываются, потому что в таком случае это означает, что в соответствии с пятым принципом, еще раз читаю его, вооруженные силы РФ выводятся на линию, предшествующую началу боевых действий. Если российские войска выйдут и останутся на территории Южной Осетии и Абхазии и скажут, что, собственно, в соответствии с этими шестью принципами мы оказались на линии, предшествующей началу боевых действий, то тогда это означает, что российские власти официально признают, что эти войска находились на территории Южной Осетии и Абхазии до начала боевых действий. И началом боевых действий будет признаваться пересечение административной границы Южной Осетии и Грузии.
С. БУНТМАН: Может, такая разница в интерпретации была заложена в документе и в различных переводах?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Возможно, там мы еще встретимся с такой трактовкой, что операция на территории Южной Осетии носит название миротворческой или принуждения к миру, а военные действия за пределами Южной Осетии и Абхазии будут называться боевыми действиями. Я не исключаю того, особенно если посмотреть на частоту использования в последнее время слов о том, что российские должностные лица не признают территориальной целостности Грузии. Тогда, действительно, если они считают, что государственная граница проходит по территориям Южной Осетии и Грузии, то тогда это будет логично. Но тогда это означает, что российские войска, в данном случае, не просто факт подтверждаем, а российские власти подтверждают факт нахождения российских войск на территории Южной Осетии. Тогда наступление грузинских войск ночью 7 августа должно интерпретироваться как защита с их точки зрения, с грузинской точки зрения, территории страны.
С. БУНТМАН: Тогда все смешивается, тогда абсолютно мешанина получается.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Нет, тогда получается, что они вступают в бой для защиты Грузии, для ведения боевых действий с российскими войсками. Собственно, по фактам оно так, очевидно, и было. Но в таком случае мы просто получаем юридическое, официальное подтверждение со стороны российской власти.
С. БУНТМАН: Т.е. РФ передает все козыри Михаилу Николаевичу Саакашвили?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Да, т.е. в таком случае, если начинается игра с отводом-выводом, то неизбежным результатом этого становится признание того, что грузинское руководство имело полное юридическое право начинать боевые действия.
С. БУНТМАН: Т.е. все, это подрывает полностью российскую позицию.
А. ИЛЛАРИОНОВ: В общем, честно говоря, она и так не очень сильная.
С. БУНТМАН: Я имею в виду и формально, и психологически.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Она утрачивает просто любые элементы логики и непротиворечивости.
С. БУНТМАН: Опять же, тогда, не исчезает ли тогда вопрос, на что рассчитывал Саакашвили?
А. ИЛЛАРИОНОВ: Я думаю, что на такое развитие событий он точно не рассчитывал. Я думаю, что если такое развитие событий, действительно, подтвердится, то он может серьезно поблагодарить своих российских коллег, потому что таких козырей, конечно, они ему еще не давали. Но во всей этой истории сейчас довольно много уже информации поступило о том, что происходило, как происходило, сейчас уже гораздо больше становится понятным, почему и что произошло, за исключением некоторых небольших вопросов, по крайней мере, для меня. До событий последних 24 часов с игрой слов в отвод-вывод, для меня был довольно серьезный вопрос, зачем был отдан приказ грузинским войскам на штурм позиций в Цхинвали, около Цхинвали, на высотах для захвата и подавления тех батарей. Для грузинской стороны не было никакого секрета в том, что российские войска находятся, большая группировка находится на территории Абхазии, ударная группировка готова к выступлению, что значительная часть находится на перевалах, на Рокском перевале, в Джаве, возможно, в Цхинвали, что большая часть вооружений находится в Цхинвали и рядом, почему…
С. БУНТМАН: Вопрос остается.
А. ИЛЛАРИОНОВ: Почему, зная все это и, очевидно, зная гораздо больше, чем мы с вами знаем сегодня здесь, был отдан приказ грузинским войскам начать наступление?
С. БУНТМАН: Все, мы на этом вопросе, мы и завершаем «Особое мнение», Андрей Илларионов, всего доброго.
вторник, 19 августа 2008 г.
ЛОЖЬ КРЕМЛЕВСКОГО ВОРЬЯ- КРОВЬ НАРОДОВ
АВТОР- В.ШЕНДЕРОВИЧ
Свой прошлый текст, посвященный югоосетинской войне, я начал с цитаты из Ежи Леца — не будем менять структуру, тем более что Лец умудрился заранее прокомментировать почти все, что происходит с человечеством. Итак:
«Ложь отличается от правды тем, что не является ею».
…Около двух тысяч погибших в Цхинвали — эта цифра появилась сразу после грузинского обстрела и крутилась в прессе целую неделю. Уже суммировались помаленьку данные о количестве раненых из больниц и госпиталей — счет явно шел на сотни, а «две тысячи погибших» продолжали фигурировать в виде факта, хотя военная наука ясно указывает пропорцию убитых и раненых минимум один к трем, и при двух тысячах погибших раненых должно было быть никак не меньше шести тысяч…
И вот к исходу недели информационный дым рассеялся: в морге городской больницы Цхинвали, куда свезены все тела, — сорок четыре трупа. Еще четверо умерли от ран. Позволим себе трагическое допущение, что многие тела еще остались в руинах — порядок цифр очевидно останется тем же.
Речь идет о десятках погибших.
Сразу оговорюсь — трагедия Цхинвали от этого трагедией быть не перестает, и мою оценку действий Саакашвили новая арифметика ничуть не меняет. Он по нескольким пунктам тянет на звание «военного преступника», и его место в Гааге. Но следует заметить, что наша дурацкая официозная ложь в данном случае только усиливает карты этого авантюриста, давая возможность тыкать в нее носом Россию — и ставить под сомнения даже то, в чем мы по случайности не соврали.
А радостная бомбежка грузинских городов — как будто мы только и ждали повода — это, по Талейрану, больше чем преступление. Это ошибка.
Россия вообще сделала все, чтобы укрепить позиции противника. После нашего лихого «принуждения к миру» Саакашвили для всего мира стал в первую очередь жертвой агрессии и главной целью атак съехавшей с глузду России, которая впервые в своей новейшей истории совершила акт открытой интервенции… Кремль — сдуру или по расчету, лежащему уже совсем в иной парадигме — сделал все, чтобы мир забыл о параноидальной авантюре грузинского руководства и снова схватился за голову по нашему поводу.
А в мире к произошедшему отнеслись очень серьезно. Это уже не убийство Политковской и даже не полоний в чашке чая. Холодная войнушка, в которую поиграл в Мюнхене Путин, перестала быть шуткой. Мы, несомненно, будем понижены в международном статусе — и можно сколько угодно делать вид, что мы большие и нам это по барабану, но впереди у страны очень серьезный и, боюсь, печальный поворот сюжета. Доигрались, кажется.
Если все пойдет туда, куда идет сейчас, наше руководящее жулье так и будет вопить о великой России, поднимающейся с колен, пока отсюда не уедут все мало-мальски свободные и талантливые люди. А то мы не были аванпостом мира и прогресса, а то мы не знаем, чем это заканчивается.
(Дорога на Цхинвали, фотография Аркадия Бабченко, альманах "Искусство войны")
Но вернемся от общего к частному. Ко лжи.
Это, в сущности, и есть основа нашей политики — внешней, внутренней, любой. Это воздух, которым дышит наш официоз. Заметим в скобках, что любой официоз — не папа Иоанн Павел, и в любом министерстве лукавства выше крыши, но наше вранье отличается от окрестных масштабами и полной безнаказанностью.
Вся картина отечественной политики, как Кандинский из геометрических фигур, состоит из этих трех компонентов: ложь, воровство и смертоубийство. Ничего четвертого. Ну еще патриотическая лапша для орнамента, но ее можно смело считать разновидностью вранья…
Вранье отродясь состоит на обслуге у воровства и часто отливает деньгами.
Кремлевское — все чаще отливает еще и кровью. Нет живых после взрыва на подлодке «Курск», за захватом «Норд-Оста» стоит Масхадов, никаких политических требований у бандитов в Беслане, заложников — чуть больше трехсот…
И как прямое следствие каждого вранья — трупы, трупы, трупы…
За свежим враньем о двух тысячах погибших в Цхинвали последовали десятки убитых жителей Гори. Кремлю нужно было эмоциональное оправдание интервенции — нужно было, чтобы кровь бросилась в голову россиянам, застилая остатки мозга и логики… Власти снова соврали и снова добились своего.
Вот только теперь выясняется — агрессор Саакашвили убил меньше мирных людей, чем либерал Медведев.
Free Counter
Я ведь не ошибаюсь: фамилия нашего президента — Медведев?
Свой прошлый текст, посвященный югоосетинской войне, я начал с цитаты из Ежи Леца — не будем менять структуру, тем более что Лец умудрился заранее прокомментировать почти все, что происходит с человечеством. Итак:
«Ложь отличается от правды тем, что не является ею».
…Около двух тысяч погибших в Цхинвали — эта цифра появилась сразу после грузинского обстрела и крутилась в прессе целую неделю. Уже суммировались помаленьку данные о количестве раненых из больниц и госпиталей — счет явно шел на сотни, а «две тысячи погибших» продолжали фигурировать в виде факта, хотя военная наука ясно указывает пропорцию убитых и раненых минимум один к трем, и при двух тысячах погибших раненых должно было быть никак не меньше шести тысяч…
И вот к исходу недели информационный дым рассеялся: в морге городской больницы Цхинвали, куда свезены все тела, — сорок четыре трупа. Еще четверо умерли от ран. Позволим себе трагическое допущение, что многие тела еще остались в руинах — порядок цифр очевидно останется тем же.
Речь идет о десятках погибших.
Сразу оговорюсь — трагедия Цхинвали от этого трагедией быть не перестает, и мою оценку действий Саакашвили новая арифметика ничуть не меняет. Он по нескольким пунктам тянет на звание «военного преступника», и его место в Гааге. Но следует заметить, что наша дурацкая официозная ложь в данном случае только усиливает карты этого авантюриста, давая возможность тыкать в нее носом Россию — и ставить под сомнения даже то, в чем мы по случайности не соврали.
А радостная бомбежка грузинских городов — как будто мы только и ждали повода — это, по Талейрану, больше чем преступление. Это ошибка.
Россия вообще сделала все, чтобы укрепить позиции противника. После нашего лихого «принуждения к миру» Саакашвили для всего мира стал в первую очередь жертвой агрессии и главной целью атак съехавшей с глузду России, которая впервые в своей новейшей истории совершила акт открытой интервенции… Кремль — сдуру или по расчету, лежащему уже совсем в иной парадигме — сделал все, чтобы мир забыл о параноидальной авантюре грузинского руководства и снова схватился за голову по нашему поводу.
А в мире к произошедшему отнеслись очень серьезно. Это уже не убийство Политковской и даже не полоний в чашке чая. Холодная войнушка, в которую поиграл в Мюнхене Путин, перестала быть шуткой. Мы, несомненно, будем понижены в международном статусе — и можно сколько угодно делать вид, что мы большие и нам это по барабану, но впереди у страны очень серьезный и, боюсь, печальный поворот сюжета. Доигрались, кажется.
Если все пойдет туда, куда идет сейчас, наше руководящее жулье так и будет вопить о великой России, поднимающейся с колен, пока отсюда не уедут все мало-мальски свободные и талантливые люди. А то мы не были аванпостом мира и прогресса, а то мы не знаем, чем это заканчивается.
(Дорога на Цхинвали, фотография Аркадия Бабченко, альманах "Искусство войны")
Но вернемся от общего к частному. Ко лжи.
Это, в сущности, и есть основа нашей политики — внешней, внутренней, любой. Это воздух, которым дышит наш официоз. Заметим в скобках, что любой официоз — не папа Иоанн Павел, и в любом министерстве лукавства выше крыши, но наше вранье отличается от окрестных масштабами и полной безнаказанностью.
Вся картина отечественной политики, как Кандинский из геометрических фигур, состоит из этих трех компонентов: ложь, воровство и смертоубийство. Ничего четвертого. Ну еще патриотическая лапша для орнамента, но ее можно смело считать разновидностью вранья…
Вранье отродясь состоит на обслуге у воровства и часто отливает деньгами.
Кремлевское — все чаще отливает еще и кровью. Нет живых после взрыва на подлодке «Курск», за захватом «Норд-Оста» стоит Масхадов, никаких политических требований у бандитов в Беслане, заложников — чуть больше трехсот…
И как прямое следствие каждого вранья — трупы, трупы, трупы…
За свежим враньем о двух тысячах погибших в Цхинвали последовали десятки убитых жителей Гори. Кремлю нужно было эмоциональное оправдание интервенции — нужно было, чтобы кровь бросилась в голову россиянам, застилая остатки мозга и логики… Власти снова соврали и снова добились своего.
Вот только теперь выясняется — агрессор Саакашвили убил меньше мирных людей, чем либерал Медведев.
Free Counter
Я ведь не ошибаюсь: фамилия нашего президента — Медведев?
Подписаться на:
Комментарии (Atom)
